Дмитрий Чекалкин: «наш проект не «заряжен» исключительно на политику»
«Зеркало недели», № 2 (530) 22 — 28 января 2005
Светлана АГРЕСТ-КОРОТКОВА

Умение, смеясь расставаться со своими недостатками, — безусловный признак здорового общества. Особенно, если политические шутки звучат не в изоляции отдельно взятой кухоньки, а со сцены, с экрана ТВ, из радиоэфира. Это признак времени, реалии которого многими с энтузиазмом принимаются и поддерживаются, а у некоторых вызывают стойкую, замешанную на злобной агрессии аллергию. Над неспокойной поверхностью бурного моря политических событий то и дело появляются столь яркие маски, извергающие такое количество курьезов, что грешно было бы не использовать это явление. Что и сделал Дмитрий Чекалкин, превратив свое популярное развлекательно шоу в шоу политическое, трактующее текущий момент сообразно его собственной гражданской позиции. С чего все началось? Тему подсказала жизнь, вернее, травмированный яйцом кандидат в президенты. Так пошли гулять по свету бесконечные сериалы «Веселих яєць».
Конечно, жанр политического шоу не нов и в мировом историческом аспекте, и непосредственно в нашей стране — от знаменитых масок комедии дель арте, импровизирующих на сцене на темы текущей политики и быта до российских «Кукол» и не менее популярной программы Шендеровича «Итого», от родного украинского вертепа до заставивших развеселиться зрителей «плюсовских» «Великих перегонів». Шоу Чекалкина, использует все классические приемы —акцентирование внешних индивидуальных черт, особенности речи и применение специфической лексики. А привлечение зрительской аудитории идет не только за счет быстрого реагирования на события, но и усиливается благодаря «привлечению» хорошо знакомых киноперсонажей и популярной музыки, которая у всех на слуху.
Достаточно вспомнить предновогодний блокбастер «Операция проффесор» — последний по времени сериал «Веселих яєць». Лица знакомых персонажей знаменитых данелиевских «Джентльменов удачи» легко переплавились на постоянной заставке в знакомые политические персоналии из «новой оппозиции». История последних месяцев ладненько уместилась в четырнадцати сериях, где органичное попурри из уже упомянутых «Джентльменов удачи», «Бриллиантовой руки», «Афони», «Шерлока Холмса», «Обыкновенного чуда» и «Человека с бульвара Капуцинов». Тексты стилизованы под оригиналы и легко воспринимаются за счет, как уже говорилось выше, специфической лексики реальных персонажей. Но надо помнить, что накал политических страстей рано или поздно уляжется, жизнь, как и полагается, войдет в свой нормальный ритм, а люди, стоящие у власти, не дадут повода для «зверских» шуток. А шоу как мероприятие коммерческое продолжит свою жизнь скорее в развлекательной, чем политической плоскости.
Об этом мы и говорили с Дмитрием Чекалкины, бывшим переводчиком, знатоком многих арабских диалектов и иврита, бывшим дипломатом, а ныне политшоуменом.

— Дмитрий, такой серьезный человек, книжный и домашний, собиратель арабского и еврейского фольклора, с одной стороны, с другой — политпослушный карьерный дипломат, становится шоуменом. Как это произошло?
— По возвращении из Израиля в 1996 году мне предложили вернуться в Министерство иностранных дел перекладывать бумажки из одной папки в другую, подлаживаться под начальника, чтобы быстрее вернуться назад, на землю обетованную. Стало дико неинтересно. Я стал активно заниматься коммерческими проектами концерна «Денди»: газетой «Киевские Ведомости», радиостанцией. Вот это было очень интересно. Через полтора года мы уже стали прибыльными.
Работая в Израиле, столкнулся с сотнями, тысячами соотечественников, которые не имели возможности самореализоваться на родине, а там увидели, что можно достойно содержать себя и свою семью. Стало обидно, что выкинули таких людей, огромное наше национальное богатство, несопоставимое ни с какими залежами нефти или меди, одну из самых активных частей нашего общества. Мы их потеряли.
Очень серьезным уроком для меня было противостояние с министром Кравченко (знаменитая история с «мерседесом»). После этого понял, что при г-не Кучме свободных средств массовой информации быть не может.

— Это послужило рубежом? До этого были шутки на уровне поздравлений, розыгрышей в день рождения. Как вы пришли к политическому шоу?
— Часть моих шуток можно было отнести к политической сатире. Не всегда в эфире, потому что не все можно было озвучить, ведь наша программа шла на 40 радиостанциях, и у каждой из них — свой хозяин. Последние события дали мощный старт. У нас была такая заставка в эфире, которую из 40 радиостанций поставили только пять. Остальные боялись. В любом случае в розыгрышах присутствовала политическая тема (шутки о президенте: не так страшен президент, как его малюют; анекдот: «Крошка сын к отцу пришел и спросила кроха: если Кучма хорошо, что ж такое плохо?»), просто она не была превалирующей.

— А что такое вообще политическое шоу для человека, который этим занимается? Это гражданская позиция или коммерческий проект?
— Во-первых, это нравится мне и нравится людям. Второе — у человека должна быть активная гражданская позиция, чтобы писать с толком и интересом, чтобы это было кому-то нужно. У нас, на мой взгляд, вообще нет политических телевизионных проектов. Большое преступление режима — раздача такого количества телевизионных лицензий. Каждому олигарху хотелось дать по кусочку телевизионного эфира. Вот мы и имеем телевидение, на котором нечего смотреть, и, самое страшное, оно взращивает новое поколение. Это угроза и для национальной безопасности, и для нормального рынка масс-медиа.

— Что лежит в основе придумок и идей вашего последнего шоу?
— Проект «Веселі яйця» — продолжение проекта «Синий воробей». И фильмы были уже три года. Механизм создания таких программ был наработан. Сегодня то, что существует на сайте «Веселі яйця», гораздо менее затратное производство. А перспективы развития отвечают трем критериям, предъявляемым средствам массовой информации: они должны быть мобильны, интерактивны и мультимедийны.

— На ваш взгляд, из какого корня выросло ваше политическое шоу?
— Была программа Шендеровича, сюжеты нынешнего нашего автора Игоря Иртеньева, мы использовали произведения его коллег Игоря Губермана, Яна Таксюра и других авторов «Клуба Голохвастова».

— Сейчас был пик политической активности, а что будет дальше с политическим шоу, когда буря уляжется?
— На самом деле масс-медиа — это инструмент демократии, который защищает население от злоупотреблений и коррупции власти, поэтому, естественно, средства массовой информации должны быть особенно внимательны к лицам, находящимся у власти. Если конкретно брать наш проект, он не заряжен исключительно на политику, возьмем того же Поплавского. Нашим деятелям шоу-бизнеса жизнь дает достаточно поводов, чтобы улыбнуться и попытаться заставить улыбнуться кого-то еще. Даже психологически, если у тебя плохое настроение и ты заставишь себя улыбнуться, это даст импульс мозгу и тем самым улучшит тебе настроение и самочувствие.

— Кто из политиков сегодня интересен вам для «упражнения юмористического ума»?
— Большинство «поставлял» нам российский политикум: Путин, Ельцин, Жириновский. Сегодня, думаю, г-н Кучма вообще уйдет из политической жизни, у Ивана Степановича Плюща тоже мало шансов занимать какие-то позиции, а за наши блокбастеры мы благодарны Януковичу, Шуфричу, Тигипко, Чорновилу. Из лагеря Ющенко самая незаурядная персона — Юлия Тимошенко. Ющенко, безусловно, яркая личность, но смеяться сейчас над его обезображенным лицом было бы кощунством.

— Как воспринимают ваше политическое шоу люди в отдельных регионах, настроенные по-разному?
— Людей держали в шорах, и они находились за железным занавесом, не имея доступа к информации. Если мы встречаемся с этими людьми, стараюсь начинать с политкорректных шуток. Рассказываю истории из своей дипломатической практики.

— Какие сегодня вы видите перспективы для себя?
— Мы производим в течение пяти лет пакеты программ для многих радиостанций Украины. Продолжаем этим заниматься. Это наш основной бизнес. Мы насыщаем радиостанции качественным продуктом, помогая сэкономить деньги на производстве собственных программ. Стремимся к оригинальным подачам рекламных материалов, оформленным как юмористические шоу, в виде поздравлений с днем рождения, радийных сериалов.

— В перспективе политическое шоу заменит коммерческий проект?
— Не будем загадывать. Но если у нас будет достаточное количество достойных персонажей, которых мы сможем использовать, почему бы и нет.
Пытаюсь найти какую-то аналогию чисто политических юмористических программ у мировых телекомпаниий. Юмористические программы наличествуют в прайм-тайм на всех телеканалах, но присутствие в них политического момента предсказать нельзя. В России в последние годы ельцинского режима выходили «Куклы», программы Шендеровича, но это был насыщенный политическими событиями период в условиях развивающейся российской демократии, уникальный исторический период. В наших условиях, к сожалению, трудно это предсказать. К нам поступают предложения делать малобюджетные сюжеты на постоянной основе, но мы пока за это не беремся — чтобы не исчерпать себя.

«Мы в ответе за тех, кого замочили»
А. де Сент-Экзюпери —
В.Путин — Д.Чекалкин 

Из отчета о результатах журналистского расследования:
ЧЕКАЛКИН Дмитрий Валериевич — президент телерадиокомпании «Киевские ведомости». Используя служебное положение, регулярно выходит в радиоэфир, где при помощи телефона дурачит мирных граждан. При этом может представляться: сержантом милиции Хабарниковым, Вахтангом, Василем Сидоровичем, Феликсом, Виктором Васнецовым, инспектором ГАИ Красильниковым, Васьком, Костовским, сексопатологом-патологоанатомом Крестовоздвиженбергом, атташе посольства КНР в Украине по вопросам культуры Чон Ваньданем и еще черт знает кем.
Застигая очередную жертву врасплох в день ее рождения, делает провокационные предложения, как-то: собирать пожертвования в фонд помощи правительству, торговать на базаре свининой, сбывать ворованные вещи под видом секонд-хенда, лжесвидетельствовать в суде и пр. Будучи разоблачаемым бдительными гражданами, пытается уйти от ответственности, откупаясь постельными принадлежностями.
Явный извращенец, так как всех, независимо от пола и возраста, стремится уложить в ортопедические кровати отечественного производителя. Для пущей убедительности использует при этом незаурядные способности подражать голосам известных политических деятелей, что негативно отражается на их имидже.
Является одним из ярых активистов незарегистрированной Минюстом Украины ортодоксальной политической организации «Золотой гусь», за вывеской которой вместе с себе подобными «гусями» скрывает конвенцию внучатых племянников М.Паниковского — известного в прошлом гусекрада. Таким образом, заполнив своими возмутительными выходками радиоэфир, посягает теперь и на телевизионный, отнимая бесценное эфирное время накануне надвигающейся предвыборной кампании в высший законодательный орган власти страны у претендентов на звание народного избранника, среди которых могут оказаться и достойные. Страшно даже подумать, к каким невосполнимым потерям это может привести страну!
 
Но, прежде чем предъявлять журподследственному эти обвинения, справедливости ради и объективности для прошу ознакомиться с протоколом интервью Дмитрия Чекалкина и авторскими комментариями отдельных пунктов этого дознания.
Оправданием Дмитрию Валериевичу является его эрудиция, способность к языкам и пристальный взгляд. Многим женщинам пристальный взгляд отлично заменяет контрацептивы. Дмитрия же Валериевича он надежно оберегает от иллюзий в те критические периоды, когда они особенно вероятны. А еще его оправдывает то, что свою детскую мечту стать актером, журналистом, дипломатом и переводчиком он осуществил буквально с точностью до наоборот.
А как хорошо все начиналось! Как радовались в Киеве мама с папой, когда из Москвы пришло сообщение, что их Дима поступил в Военный институт иностранных языков! Правда, зная неугомонный характер сына, они никак не могли представить его военным.
— В ту пору, — сознается Дмитрий Чекалкин, — это был один из немногих советских вузов, обучаясь в котором можно было увидеть мир за железным занавесом. Институт был создан накануне Отечественной войны, и это подтверждает предположение Виктора Суворова о том, что Сталин к ней тщательно готовился, собираясь, однако, не обороняться, а наступать. Ведь тогдашняя институтская программа предусматривала вначале обучение языкам Восточной Европы, а затем, по мере предполагаемого продвижения частей Красной армии, Центральной и Западной. Но история распорядилась иначе, и в послевоенное время институт был даже закрыт за ненадобностью. Возродился он лишь в 60-е годы, когда началось активное сотрудничество со странами третьего мира и было решено продвигать советскую военную доктрину, а вместе с ней и военную технику в том направлении. Появился спрос на соответствующих переводчиков, и таким образом мне довелось изучать арабский и иврит. Последний, впрочем, считали тогда языком вероятного противника, и мало кто предполагал, что его придется когда-нибудь использовать в мирных целях.
Еще студентом я убедился, что человеку помогают стать личностью большие трудности и большие примеры.
Учитывая специфику военного вуза и мою идиосинкразию к муштре, трудностей было предостаточно. Но, делая упор не на военную, а на языковые дисциплины, я преуспел в этом настолько, что в числе лучших выпускников был удостоен чести получить диплом из рук Михаила Сергеевича Горбачева. Было очень интересно чокаться с ним бокалами в Грановитой палате Кремля именно тогда, когда по всей стране по его указу велась бескомпромиссная антиалкогольная кампания.
Что же касается больших примеров, то ими стали мои преподаватели — отменные специалисты и яркие личности, с которыми мы выезжали на практику, получали первый опыт переводческой работы. Так что профессиональным переводчиком я начал работать практически уже с 18 лет.

Таким образом, из данной части дознания становится понятным, как Дмитрий Валериевич умудрился начать реализацию детских планов с конца. Первая длительная загранкомандировка была в Алжир. Вернувшись из нее, Дмитрий Чекалкин учился в аспирантуре родного вуза, затем несколько лет в нем же и преподавал. Очередной жизненный этап — дипломатический — осуществился с обретением Украиной независимости. Тогда Дмитрия Чекалкина пригласили работать в МИД Украины и он отправился на Ближний Восток во главе первой группы украинского посольства в Израиле с полномочиями представлять страну также в Палестинской Автономии.
— Что же вас побудило со временем оставить работу в МИДе и обратиться к журналистике?
— В Алжире, неподалеку от советского посольства, где я работал, располагалось посольство Эфиопии. Как раз тогда в этой стране разразилась небывалая засуха, приведшая к голоду и гибели сотен тысяч людей. И странно было наблюдать, как в такое тяжелое для страны время для посла и его окружения приобретались шикарные автомобили. С тех пор я очень критически отношусь к расходованию государственных средств на содержание зарубежных представительств.
Пока работа нашего посольства в Израиле только налаживалась и носила экстремальный характер, моя совесть была спокойна. Ежедневно приходилось принимать по 40—50 наших соотечественников, попавших в сложное положение, оказывать им помощь, предоставлять правовую защиту. Я чувствовал себя нужным этим людям. Но когда дипработа наладилась и пошли официальные визиты на ну очень высоком уровне, каждый из которых обходится стране в 0,5—1,5 миллиона долларов, я все чаще стал сопоставлять эти затраты с реальной отдачей таких контактов. И обнаружил, что в этом плане мы недалеко ушли от Эфиопии.
Тяга к помпезности досталась нам в наследство от СССР. Но уже нет того могущества, что прежде. Куда естественней было бы обратиться к опыту, скажем, латиноамериканских стран, которые в представительских целях за рубежом широко используют институт почетных консулов. Как правило, это уважаемые представители национальной культуры, бизнеса. Они охотно берутся за решение отдельных государственных вопросов, получая взамен определенные льготы. А кроме того, как я должен был поступить, когда видел, что нередко важные документы, подготовленные ценой большого труда специалистов подразделений посольства и отправленные на родину, оставались там непрочитанными? Бисмарк считал, что при хороших чиновниках и плохих законах государство может существовать, но при плохих чиновниках и хороших законах оно пропадает.
Вот и решил переквалифицироваться в журналисты, тем более что по долгу службы к тому времени накопил достаточный опыт работы с израильскими СМИ.

Последнее объяснение Дмитрия Чекалкина позволяет предположить, что за годы дипломатической работы им были накоплены еще и солидные запасы иронии, которая, по свидетельству Оскара Уайльда, есть лучшая форма переживать общественные трагедии. С реализацией журналистского, а теперь, как видим, и актерского начала эти запасы обрели, наконец, свободу. Чего стоят хотя бы такие перлы, вложенные Чекалкиным в уста дважды спикера украинского парламента: «Чем меньше думаешь, тем больше единомышленников», «Слухайте, щоб вам позакладало!», «Избранные президенты обмену и возврату не подлежат» или «Родителей президентов не выбирают»! А в значительной степени благодаря им популярность И.С. в народе может сравниться с популярностью легендарного комдива. И такой колоссальный PR делается совершенно бескорыстно!
Телефонные розыгрыши — отдельная статья. Их вполне можно классифицировать как деяния, совершенные по предварительному сговору с другими лицами и с применением технических средств. Но на вопрос, являются ли они заранее спланированными или спонтанными, Дмитрий Чекалкин отвечает уклончиво:
— Шутить и занимать деньги нужно внезапно, но с другой стороны, лучший экспромт тот, который хорошо продуман. Да, от людей, «заказывающих» мне своих родственников и знакомых, я беру конкретную информацию и использую ее в диалоге. Это придает розыгрышу достоверность. Однако собеседник может реагировать непредсказуемо и по ходу разговора может возникать необходимость в быстрой перестройке. В этом очень помогают мои записи, которые веду многие годы. В них интересные мысли известных людей, шутки, афоризмы, каламбуры.

На последний вопрос решиться было нелегко, так как это походило на эксперимент с непредсказуемыми последствиями, который исследователю предстояло поставить на себе. Но хотелось дать шанс собеседнику на самореабилитацию, и, не совсем готовый к самопожертвованию, я несколько изменил направленность вопроса.
— Скажите, Дмитрий, на чем бы вы построили первоапрельский розыгрыш, к примеру, главного редактора «ЗН»?
— Я посещал практически все мероприятия, которые называю «Кучма року», и откровенно признаюсь, что не всегда удерживаюсь от реплик в адрес отдельных номинантов. Но «Зеркало недели» — это та газета, с которой у меня традиционно начинается каждое субботнее утро, так как ее позиция в моем понимании созвучна словам Сократа: «Я готов пожертвовать в этом мире всем ради любви, но ради свободы я готов пожертвовать даже любовью». Ни вам, ни себе я не желаю таких жертв, поэтому хочу, чтобы в первоапрельское утро мой розыгрыш хоть на короткое время согрел сердце «заказанного». Пожалуй, построил бы его на неожиданном предоставлении газете солидного гранта из фонда Джорджа Сороса.

Подводя итоги данного дознания, считаю возможным снять с дознаваемого выдвинутые против него обвинения с отсрочкой исполнения приговора до 1.04.2002 года.